20 Мар, 2019

Горе-богатырь вас молит,
                                Просит, хочет погулять;
                                      Сына мать почто неволит,
                               Не пускает воевать?
Екатерина II


  Однажды шведский король Густав III (кузен русской императрицы Екатерины II) самонадеянно вознамерился «взять Финляндию, Эстляндию, Лифляндию и Курляндию, идучи прямо на Петербург», то есть вернуть потерянные в ходе Великой Северной войны территории, пересмотреть и отменить Ништадский мирный договор. Он хвастливо обещал стокгольмским дамам «дать им завтрак в Петергофе», а русскому главнокомандующему, графу Мусину-Пушкину,  официально было заявлено, что шведский король желает «сделать десант на Красной горке, выжечь Кронштадт, идти в Петербург и опрокинуть статую Петра I». Началась русско-шведская война, которая продлилась более двух лет – с  весны 1788 года по осень 1790 года.  

  Большая часть русской армии под командованием светлейшего князя Потемкина и графа Румянцева была сосредоточена на юге,  шла вторая русско-турецкая война; здесь же, на северо-западе России, силы были весьма малочисленные. Видимо, для придания русским войскам бодрости и куража государыня дозволила цесаревичу Павлу Петровичу принять участие в военных действиях против шведов во главе кирасирского полка имени Его Высочества.

  Прибыв 1 июля 1788 года в Выборг, великий князь посетил имение «Монрепо», которое до недавнего времени принадлежало его  шурину, принцу Фридриху Вюртембергскому. Уже в августе Павел переехал во Фридрихсгам (ныне – Хамина), чтобы быть поближе к театру военных действий. И даже участвовал в рекогносцировке шведских укреплений в Гекфорсе. Шведы, обнаружив русских разведчиков, открыли огонь. Заслышав свист пуль, Павел Петрович с удовольствием сказал: «Теперь и я окрещен». Александр Васильевич Храповицкий в своих записках писал: «21 числа. Цесаревич в первый раз видел неприятеля, нюхал их порох, то есть рекогносцировал их укрепления, и они, открыв свою батарею, убили у нас лошадь». Этим «крещением» и ограничилось участие великого князя в военных действиях. 8  сентября Екатерина Великая отозвала Павла Петровича назад в Петербург. Кирасирский полк Его Высочества, простояв почти без дела все лето, возвратился в свои казармы.

  Людвиг Генрих Николаи об этой военной экспедиции великого князя в письме скупо проинформировал своего сына Пауля: «Великий князь сейчас во Фридрихсгаме и шведы отошли за Кюмень. Я надеюсь, что эта война скоро кончится, и мы нашего господина через несколько недель снова увидим здесь».

  Екатерина II неохотно согласилась на отъезд Павла Петровича в действующую армию. В тогдашних «Санкт-Петербургских ведомостях», где публиковалось много сведений о войне со Швецией, не упоминалось ни об отъезде великого князя «на фронт», ни о его возвращении. И в официальных реляциях о военных действиях его имя упоминается лишь один раз. Мария Федоровна, желая сделать мужу сюрприз, повидаться с ним и съездить для этого на пару дней в Выборг, разрешения на поездку не получила. Двор ожидал, что Павлу Петровичу за участие в кампании будет пожалован георгиевский орден – этого не последовало. Сама Екатерина отнеслась к участию Павла Петровича в шведской войне с иронией. Она даже написала комедию, которая была разыграна в Эрмитаже, под названием «Горебогатырь Косометович». В неразумном сыне-царевиче, который просится у матушки-царицы на войну, царедворцы с насмешливой улыбкой узнавали великого князя.

  Павел Петрович не раз и весьма настоятельно просил императрицу отпустить его «в армию». Сначала на юг, на войну с турками. Екатерина по этому поводу писала Потемкину: «Великий князь сбирается теперь ехать в армию, а как надежда есть, что она (Мария Федоровна) беременна, то авось либо сие его остановит, только заверно ничего еще сказать нельзя. Прощай, мой друг; вот еще лишние вам хлопоты, избавить вас от которых я была бы очень рада».

  Павел Петрович, готовясь ко всем случайностям войны, поспешно, в один день, 4 января 1788 года, пишет  завещательные письма. Своей супруге (три письма), детям – Александру и Константину. И – особый наказ – о престолонаследии, о порядке управления Россией. Позже он составил еще один документ – о распределении своего имущества, в случае его гибели, между членами семьи, друзьями и приближенными. «Отъезжая в Армию на случай тот, что там Всемогущему Богу угодно будет век мой прекратить, почитаю долгом моим против самаго себя и против тех, с коими по связи крови, дружбы и иных обязательств состою, о распоряжении моего движимаго и недвижимаго имения, теперь в моем действительном владении находящагося, следующую последнюю волю мою начертать», - пишет Павел.  В завещании упоминает он и свой самый ближний круг. «Плещееву отдаю уборы со всех моих шлюпок». Сергей Иванович Плещеев – вице-адмирал, географ, писатель и переводчик, близкий друг Павла.
«В род графов Паниных отдаю я перо брилииантовое с бантом, что на Андреевской шляпе носил, и портрет мой, которой вручит Жена моя на память моей любви к покойному воспитателю моему». Благодарен был Павел Никите Ивановичу Панину.

 «Лафермиеру и Николаю (орфография сохранена), двое столовых часов, золотом оправленных из камня оникс, и Лафермиеру еще перстень брилиантом, Королем Шведским мне подаренной с моим портретом; а Николаю перстень от Государыни моей Матери мне пожалованной под No 27, также с моим портретом; и еще каждому по две тысячи рублей». Не забыл и своих  верных служителей Франца Германна Лафермьера и Людвига Генриха Николаи.
Несколько лет назад на аукционе Christie's в Лондоне были проданы настольные часы. По мнению экспертов аукциона они были изготовлены в 1765 году мастером Джеймсом Коксом – создателем знаменитых часов «Павлин». В 1801 году, в год смерти императора Павла I, часы были  переданы барону Людвигу Генриху фон Николаи. До середины 1940-х годов уникальный хронометр находился в усадьбе под Выборгом.

 Действительно ли это часы, которые упомянул Павел Петрович в своем завещании? Или всего лишь  легенда, написанная для выставленных на торги часов…

P.S. В 1788 году, в год начала русско-шведской войны, Людвиг Генрих Николаи приобрел имение Монрепо. И несмотря на близость неприятеля, летом следующего года семья Николаи прибыла в Выборг, к своим «романтическим скалам». Иоганна Маргаретта писала сыну Паулю: «Все удивлены, что мы выбрали это время, чтобы отправиться на наши земли, которые не столь удалены от театра военных действий. Но мы настолько доверяем войскам нашим, что надеемся, нам нечего будет бояться шведов, которых гонят со всех сторон».

Материал подготовила мл. научный сотрудник
                                              музея-заповедника «Парк Монрепо» Лисица Наталья Николаевна.

 

 Литература:
1.    Письма барона Л.Г. Николаи и И.-М. Поггенполь сыну,  Паулю Николаи. -
Архив ГИАПМЗ "Парк Монрепо". Письма от  11 апреля 1788; 1 июня 1789.
2.    Крестовский В.В., Карнович Е.П. Павел I. – М.: Директ-Медиа, 2014. – С. 269.

 

Интернет-ресурсы:
1.    www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/EkaterinaII/Russkaja.../3/pr...
2.    https://lenta.ru/news/2012/11/01/christies/
3.    www.drevlit.ru/docs/russia/XVIII/1740-1760/Pavel_I/mater_russ_ist_18v.php

 

Иллюстрации:
1.    Айвазовский И.К. Морское сражение при Выборге 29 июня 1790 года.  1846 г.
2.    Афиша спектакля «Горебогатырь Косометович». 2018 г.
3.    Делапьер Никола Бенджамен. Портрет цесаревича Павла Петровича в адмиральском мундире. 1769.
4.    Рослин Александр. Портрет великого князя Павла Петровича. 1777 г. Государственный Эрмитаж.
5.    Хойер Корнелиус. Свидание Густава III и Екатерины  II во Фридрихсгаме в 1783 году.

6.    Часы Павла I                           http://delovoe.tv/event/Chasi_Pavla_I/